8. Страничка Выстрелковых

Из неопубликованного.

РОМАН-БИСТРО «ИНТЕРЛЯНДИЯ».

Часть 2. Попадались в научной лаборатории и откровенные индивидуалисты… , испытывающие симпатии исключительно к самим себе.

Они пюлювали на общественное мнение даже закрытой научной лаборатории.

Это выражалось в хождении на службу в рваных ботинках, или одинаковых башмаках с левой ноги, никогда нечесаной шевелюре на голове или давно нечищеных зубах, причем не просто так, а из принципиальных соображений.

Некоторые любители острых научных ощущений в зимнее время приходили в лабораторию в сандалиях, а в летний период в валенках, тем самым, демонстрируя превосходство идей над  материальными пристрастиями и степенями зависимости.

Правда, с материалистически научной точки зрения (а другой пока не наблюдается!) это противоречит научной логике. Ну, да ладно с ней… 

Несколько странноватые для обычного, непосвященного обывателя выражения индивидуальности проявлялись не только у представителей дикой половины человечества, но и у дам-с.

Так, некоторые научные сотрудницы неопределенного возраста носили на головах весьма странные предметы, очень отдаленно напоминающие головные уборы.

А, одна научная экстремалка воо-щще демонстративно ходила на службу в рваных колготах, причем, в очень крупную дырочку, и в парике, скомстроленном на боку. Он, еле-еле держался, с одной стороны, на английских булавках, а, с другой стороны, она поддерживала его рукой.

Так, изо дня в день в милой научной бытовухе без особых затей проходила жизнь обитателей «ИНТЕРЛЯНДИИ»

. Любовь к науке, перешедшая в виртуальную страсть или Коллективная научная групповуха

Но! Иногда неожиданно для самих сотрудников научного сообщества вдруг, ниоткуда накатывали чувствия, вызывающие «животные» физиологические потребности.

Такие накаты были резкими, справлялись неосознанно и потому также быстро забывались в общем потоке служения великим научным идеям.

В моменты таких неосознанных порывов специалисты вели себя, как дети, которые вдруг, на какое то время становились взрослыми, но не ведающими, что творят.

После таких справлений они тут же забывали лица взаимных симпатий, вновь погружаясь в научные культы, которые справлялись в отличие от физиологических накатов тщательно, скрупулезно, со всей полнотой доверенной им ответственности и полнотой индивидуального научного потенциала.

Во время научных открытий по воплощению великой научной идеи по перемещению всего человечества (а может и части!) в только им ведомую виртуальную реальность сотрудники входили в полностью неконтролируемый экстаз!

В лаборатории возникали безудержные страсти, переходящие уже в откровенные физиологические нужды, без каких бы то ни было самоограничений.

В такие моменты научных откровений научная лаборатория, по — простому говоря, превращалась в одну сплошную групповуху со смешением всего и вся: животного и человеческого, природного и инстинктивного, взрослого и детского, научного и первобытного…

В пучине страстных краткосрочных соитий всплывало на поверхность все многообразие, когда бы то ни было происходившего ранее и существовавшего в Космосе и на планете Терра.

По мере спада научной эйфории , страсти улегались сами по себе, все возвращалось на круги своя к привычным формам бесконтактного, взаимно уважительного обмена.

Часть 3. Но! Во время одной из таких групповых вакханалий… — продолжение в следующем номере.